Когда купол соберешь – охота его поцеловать!

Когда купол соберешь – охота его поцеловать!

19.09.201816:02

В поселке Ольховка, где постоянных жителей чуть больше двухсот, есть уникальная мастерская. Здесь делают купола и внутреннее убранство для храмов по всей России, от Мурманска до Магадана

Алтарь и фрезерный станок под одной крышей

В начале 2000-х екатеринбуржец Олег Баруткин создал православное братство. Решил всерьез заняться ремеслом и помогать людям,страдающим от алкоголизма и наркомании. Раньше Олег работал инструктором епархиального реабилитационного центра в Белоярском, столярничал на досуге. В Ольховке он получил в безвозмездное пользование здание – голые стены, ни окон, ни дверей. Оплачивать коммунальные услуги помогал владыка Викентий, пока не отбыл в Ташкент. Дальше общинники справлялись сами.

Порядок в помещениях навели быстро. Выделили комнату под храм, поставили резной иконостас. Священник из Балтыма приезжает сюда дважды в месяц, совершает таинства. Икону покровителя храма – святого праведного Иоанна Кронштадтского написала уральский художник Любовь Вострецова. Другую реликвию, икону Царственных страстотерпцев, мастера берут с собой на крестный ход до Ганиной Ямы. Прихожан среди деревенских мало, около пятнадцати.

Никакой рекламы кроме сарафанного радио не было, но в артель потянулись люди. Руководитель командой доволен: «У нас 8-10 человек работают из области, большинство вахтовым методом. По выходным ездят домой – кто в Верхнюю Пышму, кто в Екатеринбург, другие места. Немолодые, семейные, каждый так или иначе пришел к Богу. Летом детей сюда привозят отдыхать. Есть еще сотрудники «на удаленке»: резчики, позолотчики, архитекторы, дизайнеры».

Двое-трое мужчин живут при мастерской постоянно. Это те, кто хочет избавиться от пагубных привычек. По признанию Олега, чудесных исцелений не бывает: «Если захотел жить трезво – все для тебя: литературы много, батюшка окормляет. Да, кто-то из ребят и срывается, и уходит. Нервничаю, расстраиваюсь. Но терплю, раз выбрал этот путь – я ведь и сам не безгрешен. Есть ли примеры, когда люди меняют жизнь? Конечно! Можете посмотреть в престольный праздник, сколько «выпускников» у нас собирается».

Олег демонстрирует свежие заготовки. География отгрузок впечатляющая: «Вот престолы и жертвенники, на них священники служат. Под Алапаевск в поселок Нейво-Шайтанский поедут киоты, троны. Нижняя Тура – иконостас 10 на 12 метров. Магадан, Ташкент, Мурманск, церковь в воинской части на Блюхера в Екатеринбурге…»

Клиенты передают талантливых столяров «из рук в руки», производство загружено под завязку. Сегодня ольховским мастерам под силу любые изыски, вплоть до роскошных подарков для патриарха из красного дерева, с инкрустацией самоцветами.

Оснащение должно соответствовать, одним топором и ножовкой не обойдешься. Циркулярная и ленточная пила, фуганок, фрезер, шлифовальные станки, разнообразный инструмент – все добротное, надежное. Сырье тоже высшего качества: дуб, ясень, орех, сосна, липа. Это весьма ощутимые затраты. А ведь надо еще и быт поддерживать, следить за хозяйством.

Иван-чай, мед и вислоухий кот

За продовольственную безопасность Олег Васильевич отвечает сам. Продукты возит на своей машине, вместительный холодильник набивает до отказа. Обязанности повара выполняет один из членов общины. Имеется теплица, небольшой огород, баня. Удобства, что важно, находятся в доме.

Во дворе нас встретила миролюбивая дворняга, на кухне – черепашки в аквариуме. Шотландский вислоухий котенок Семен Семеныч куда-то спрятался. Котов здесь уважают, иначе от мышей не спастись.

Стены трапезной обшиты деревом. Из красного угла кротко смотрит Иоанн Кронштадтский. Образ выполнен в интересной технике: на бересте делают иголками проколы и втирают в них краску.

Хозяин потчует гостей иван-чаем с мятой, зверобоем и мелиссой. Вода чистейшая, из скважины. Вместо сахара – мед. «Пасечник тоже наш, держит 70 ульев. Летом с пчелами возится, а зимой с резьбой. Поначалу мы картошку сажали, но это нерентабельно – теряем 2-3 дня на грядках. Я лучше по осени закуплю несколько мешков у бабушек и погреб заполню», – рассуждает Олег.

Братья собирались летом расширить площади, закончить ремонт в жилых комнатах, но денег и времени не хватает. Два года назад был пожар, кровля сгорела, все восстанавливали.

Комнаты двухместные, обстановка скромная. Много икон, стеллажи с духовными книгами, русской классикой. И к труду, и к трапезе приступают с молитвой.

Древние секреты против машин

Оказывается, даже филигранное искусство резьбы по дереву в России уже лет пять как препоручают станкам с ЧПУ. «Такая резьба похожа на пластмассовую, – объясняет Олег. – Самые интересные композиционные моменты, где-то половину операций, пусть в убыток себе, мы стараемся делать вручную, чтобы живость была. Штамповку вам и китайцы соорудят. Заказчики разницу понимают. Ручную работу видно сразу, она с душой».

Резчик Евгений корпит над растительным орнаментом для киотов: «Сначала доски фуганятся, опиливаются, склеиваются в щиты. У каждого дерева свои плюсы и минусы. Мне нравится дуб – самый твердый из доступных нам пород. Да, долго с ним работать, но сложно что-то испортить, материала помногу не снимается».

В покрасочной – свои секреты. Это царство лаков, морилок и прочих сильно пахнущих веществ с волшебными свойствами. Они способны преобразить дерево и защитить его от вредных факторов среды.

Золочение, пожалуй, одна из наиболее скрупулезных операций. По химическому составу сусальное золото – самое настоящее, только раскатанное в тончайшую (от 0,1 микрона) фольгу. Его продают листами, сшитыми в книжки. Мастер, вырезая кусочки листа нужного размера, наклеивает их на деталь. При этом стыков не должно быть видно.

На иконные доски идет сосна сорта «экстра», без сучков. Ее сушат до 8% влажности и оставляют вылеживаться 2-3 месяца. На будущую икону наклеивают паволоку – льняную ткань, а сверху наносят грунт – левкас (от греческого белый). В его составе мел, олифа, мед и мездровый клей, который сварен из подкожной клетчатки, соскобленной со шкур животных. Накладывая до 15 слоев левкаса, поверхность доводят до состояния слоновой кости, без малейших трещинок и шероховатостей. И лишь тогда берется за кисть иконописец. Если технология соблюдена, за счет пластичности натуральных материалов икона держится веками, ей нипочем перепады влажности.

Деревянные купола крепче камня

Иностранцы, путешествуя по Руси, удивлялись богатству народа, когда повсюду видели маковки церквей из серебра. За благородный металл средневековые туристы принимали деревянную черепицу – лемех. Издали не отличишь, серебрится на солнце, и сносу ей нет – таков характер осиновой древесины. В Кижах и на Соловках, куда ездил учиться Олег, кровлю храмовых ансамблей ремонтируют раз в 50 лет.

«Осина со временем становится как каменная, закаляется от ветра и дождей. Она очень пористая, быстро ссыхается на воздухе, а в сырую погоду заполняется влагой и расширяется, – продолжает экскурсию наш гид. – Дощечку обрабатывают ножами на станке (раньше обтесывали топором), шлифовать нельзя, иначе поры раскроются. Эти купола поедут в село Анохинское Ирбитского района. Каркас сосновый, сверху лемех старинной формы «городок». Чешуйки идут внахлест, плотно прилегают друг к другу.

В старину для гидроизоляции использовали бересту, крепили лемех деревянными гвоздями. У нас вместо этого стеклоизол, гвозди стальные. Но снаружи заметно их не будет».

16 сентября в мурманском городке Гаджиево освящен гарнизонный храм моряков-подводников – деревянный, срубленный по традициям северного зодчества. Он строился под эгидой Фонда помощи экипажам ракетных подводных крейсеров «Екатеринбург» и «Верхотурье». Учредители фонда, уральские предприниматели, при поддержке губернатора Свердловской области Евгения Куйвашева многие годы шефствуют над морской базой.

А купола для долгожданного храма были доставлены на мурманскую землю прямиком из Ольховки!

Один такой купол двое-трое мастеров изготавливают пару месяцев. У черепичек разные параметры, с каждой надо проделать до 20 операций. Наряд уходит 25 штук, а рядов больше 20, то есть около 500 дощечек на купол.

«Заказывают как минимум три маковки сразу. Рекордную дюжину мы поставили для Ревды. Когда купол соберешь – смотришь и оторвать взгляд не можешь, охота его поцеловать!»– откровенничает Олег.

Домой покупаю мебель из «Икеи»

Есть ли у хозяина мастерской время самому постоять у станка? В ответ он смеется: «Я просто еще не успел переодеться, обычно хожу в опилках по пояс. Люблю работать, бесплатно бы тем же самым занимался. Могу задержаться до 8, до 10 вечера, если что-то срочное, интересное. Живу на Уралмаше. С утра куплю продукты, инструмент, материалы – и сюда. Иногда тут и ночую».

Мы проходим в спальню-кабинет, обставленный так же по-спартански, как другие комнаты. Компьютера не наблюдается. Все хозяйственные записи Олег ведет в тетради – говорит, этого хватает. Иконы перемежаются с портретами близких. Двое дедов-фронтовиков, с которыми семья марширует в Бессмертном полку. Фото недавно умершей мамы. Картины отца.

«Дедушка у меня потомственный столяр. Родители – ветераны труда. Отец работал на Уралмашзаводе, но тоже и столяр, и краснодеревщик. Он всю жизнь в пионерлагерях вел кружки выжигания, чеканки, рисования. В последние годы оформлял госпиталь ветеранов войн. Я в юности у него учился, потом стал хулиганить, жизнь пошла наперекосяк… Покрутило-поломало меня, и когда в 30 лет задумался, что хочу делать, все и вспомнилось. Фундамент, заложенный в детстве, никуда не делся».

С особой нежностью Баруткин показывает сына и дочек: «Старшая, Мария, преподает в школе (гимназия «Арт-Этюд» - прим. ред.) русский и литературу. Росла послушная, грамотная, с пяти лет читала, вообще никаких проблем не было. Я даже гордился, что воспитывать не надо! Тут-то меня Господь и смирил: младшие – те еще хулиганы. Анна в 7 классе, уже мечтает о свадьбе. Савва в первый пошел. Подарил ему ножовку, рубанок, до станков пока не допускаю. Но табуретку сколотить или скворечник – это да…»

Квартиру глава семейства обставил мебелью из «Икеи»: экономично и практично. Массив – слишком дорогой и трудоемкий материал. Изредка Олег берется за лестницы для частных домов. Но позволил себе трогательное хобби – детские резные кроватки: мальчикам полагаются дубовые, девочкам – из липы или кедра. Наследнику сам смастерил кроватку из дуба: «До шести лет Савва в ней спал, прыгал – выдержала, с места не сдвинулась. Не то что нынешнее ДСП. Все, что я хотел в детстве сам, сделал сыну: деревянные кубики, конструкторы, крепости, здоровенный пиратский сундук с двойным дном… А все равно его лего притягивает!»

Мы прощаемся с гостеприимной мастерской. У ворот лежит глыба необработанной яшмы. «Весит больше тонны! – говорит мастер.  – Случайно нашел в лесу. Хочу поставить на могилу своему наставнику Борису Александровичу Копылову. Он таким и был, как эта глыба: здоровый, мощный. С художественным образованием, учился в Москве. Неотшлифованный талант, полностью не раскрылся, а какой потенциал…»

Вот так, в благодарности предкам и заботах о будущем протекают дни православной общины, которая связывает Ольховку – незаметную точку на карте – со всей страной.

Ольга ЛЕОНИДОВА

Фото Алисы ЩЕРБАКОВОЙ

← Назад 0 Поделиться:
 
 
 

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.