Что общего между Верхней Пышмой и Царским Селом?

Что общего между Верхней Пышмой и Царским Селом?

13.09.201810:10

Яркий солнечный день, начало сентября. Екатеринбургский скульптор Александр Кокотеев любуется своими «Рабочим и колхозницей» – они будто всегда стояли у Музея автомобильной техники. Перед открытием памятника Александр Анатольевич заглянул в интернат для слепых – обсудить проект мемориальной доски в честь его основателя Станислава Мартиросяна. По дороге помахал старому другу – металлургу Грум-Гржимайло, что несет вахту возле Техуниверситета УГМК. Наконец, выдержав осаду тележурналистов, мастер нашел в себе силы пообщаться с корреспондентом КЗ

– Александр Анатольевич, создавая памятники, вы погружаетесь в исторический материал. Есть ли у вас любимая эпоха, где хотелось побывать или жить?

Если брать мировое искусство, то эпоха Возрождения. Подростком я зачитывался книгами о Микеланджело, Леонардо да Винчи, Рафаэле – трех титанах Италии. Ну и раннее Возрождение тоже очень интересное – Сандро Боттичелли, например.  Когда я был в Ватикане, у меня дух захватывало. Четких фотографий почти нет оттуда, руки дрожали во время съемки.

– За современными веяниями  в искусстве следите?

Их слишком много. Художники ищут новые формы, новое содержание, и это правильно. Некоторые обходятся без содержания. Постмодернизм – вообще порой нигилизм, отрицание. А я все-таки продукт своей эпохи, учился в Строгановке. Нас воспитывали, что форма и содержание должны быть в гармонии. Уточню: форма должна быть немножко впереди, чтобы можно было дерзить, чтобы скучно не было – вот это считаю для себя путеводной звездой.

– Что вам ближе: городская скульптура, станковая или монументальная?

 Давайте уточним, что такое городская скульптура: допустим, тумбочку ставят где угодно, и живет независимо от окружающей среды, надоела – передвинули.

Я начинал с малых форм: медали, барельефы. Потом была станковая скульптура (делается для музеев, выставочных и частных коллекций – прим. ред.). Ею и сейчас занимаюсь. Стараюсь не пропускать большие выставки в Манеже, в Центральном доме художника. Участвую в «России»,  «Урале», в межзональной выставке Дальний Восток – Сибирь – Урал.

Скажем, обрабатывать бронзу – пыльное дело, вредное для здоровья и трудное физически. Семью не видишь, с утра до вечера занят. И в то же время очень интересно, можно экспериментировать. Но в наших реалиях это не пользуется спросом. Надо жить в столицах, чтобы заниматься новаторством. Много сложностей возникает, в том числе финансовых.

Да и времени остается мало. Мне уже за 60, и хочется свой опыт, знания проявить в монументальной скульптуре. Она всегда привязана к архитектуре, к ситуации. Продумывая идею, иду от места, так формируется ответ на задачу. А еще меня выручает разделение труда. Формовку гипса, литье выполняют другие люди, а я как автор руковожу их действиями.

Досье на «Рабочего и колхозницу»

Если считать вместе с постаментом, верхнепышминская копия памятника в три раза меньше шедевра Веры Мухиной (19 метров против  59). Соотношение по весу: 16 тонн против 185. Александр Кокотеев начал с маленького этюда. Следующий этап - рабочая модель скульптуры (1,8 метра), затем лепка глиняного макета в натуральную величину. Каркас фигур сделан из нержавеющей стали, сам монумент - из алюминия. Отливали большими кусками. Размах  богатырский, поэтому пришлось арендовать цех на Химмаше. Процессом изготовления руководил президент уральского центра монументального искусства Иван Дубровин.

– Мечтаете изваять кого-то из исторических персонажей?

Да, мечта есть. Дважды Герой Советского Союза, летчик-ас Григорий Речкалов – наш, свердловчанин. Он незаслуженно обижен славой. Историки пересчитали его сбитые самолеты, он оказался рекордсменом и должен быть трижды Героем. На Новодевичьем кладбище шикарные памятники Кожедубу, Покрышкину. А нашему Речкалову  – бюст на родине, в селе Зайково Ирбитского района. Ему в 2020 году будет 100 лет, и я хотел бы памятник приурочить к юбилею. Это же здорово, что у нас жил такой герой!  

– Как бы вы хотели раскрыть его образ – без пафоса, как образ главкома ВДВ Маргелова у «Черного тюльпана»?

Памятник Маргелову – немного самодеятельность в организационном  плане. Пришел ко мне председатель Союза десантников: «Я купил землю возле Окружного Дома офицеров, надо здесь памятник поставить». Потом выясняется, что нет этой земли в собственности, что ОДО – сам памятник, в радиусе 100 метров от него ничего нельзя ставить. А я ведь проектирую исходя из места. Место перенесли. И с финансированием были проблемы. Я согласился только из-за того, что Маргелов – выдающаяся личность. Маловат получился, всего 2,2 метра, надо бы как минимум 2,7. Но сыновьям главкома очень нравится. Недавно ему в Москве памятник открывали, и его старший сын, генерал-полковник, сказал: в столице – памятник генералу, а в Екатеринбурге – бате. И даже просил меня слово «батя» на памятнике выбить.

Что касается Речкалова, я еще не знакомился близко с его характером, биографией, чтобы придумать образ. Понятно, что нужно передать гордость за него.

Вы, подобно артисту, вживаетесь в своего героя?

– Безусловно, есть свои фильтры и свое восприятие. Процитирую Ван Гога: «Как я вижу – никто не видит, и этим я ценен». Ну и, конечно, я больше замечаю неисправности какие-то. Когда сдаю скульптуру, все говорят «здорово»,  но мне-то известны малейшие недочеты.

Самокритика не мешает?

– Нет, я могу радоваться, когда получается, настроение поднимается. Когда что-то не удается – упираюсь, чтобы получилось, насколько здоровья хватает.

Архитектура – застывшая музыка?

– Может, кто-то так и считает, но архитектуру, на мой взгляд, нельзя назвать искусством. Она безэмоциональна, это пропорции. А искусство – живая эмоция, трепетная. Основная функция архитектуры – формировать среду. Я до армии жил в Нижнем Тагиле, там, конечно, есть образцы сталинского ампира, но в основном малоэтажные дома. И когда я приехал в Москву учиться, первые два года чувствовал себя одиноко, меня столичная архитектура давила. А после 3 курса был уже как рыба в воде. И до сих пор Москву люблю (новую – не всегда, есть некоторое отторжение). В последние годы она стала привлекательнее, чище, ларьки ушли, появились интересные ландшафты. В Екатеринбурге тоже себя комфортно ощущаю.

Расскажите о работе над мемориальной доской, посвященной Мартиросяну.

– Директор интерната для слепых Нина Петровна Шалган изначально предлагала сделать доску удобной для «чтения» на ощупь. Сошлись на том, что плиту все-таки впишем в архитектуру здания, а в самой школе поставим композицию, которую дети смогут трогать руками.

О ваших дальнейших планах в Верхней Пышме говорить рано?

– Планировать может Андрей Анатольевич Козицын, а наше дело – участвовать в конкурсах, предлагать идеи. В Европе как заведено? На свои деньги создаешь памятник, и если он стоит год-два-три и население его принимает, то тебе выплачивают гонорар. Не принимает – забирай свое творение себе. Гонорар, кстати, покрывает все затраты. У нас нет такой традиции.

В европейских городках очень много скульптуры, там этим занимаются. Хочется, чтобы и в России так было, чтобы мы не ставили крест на себе: мол, у нас кроме столиц и смотреть нечего. Скульптура за счет своей объемности, особенностей преломления света выглядит всегда по-разному. Взять Грум-Гржимайло: зимой один, летом – совсем другой. «Рабочий и колхозница» на солнце сияют металлическим блеском, а в пасмурную погоду, ночью с подсветкой заиграют по-новому. Мне, кстати, нравится ваш Медяшка возле исторического музея, интересная техника.

Верхней Пышме, я считаю, стоит продолжать эту линию с памятниками, превращаться, условно говоря, в Царское Село. При таких отличных музеях поток туристов будет только расти, а скульптурные изюминки подстегнут интерес к городу.

 «Блиц для скульптора»: чем украсить эти места Верхней Пышмы? Мнение Александра Кокотеева

Киноград – На площадку перед кинотеатром напрашивается фонтан.

ДК «Металлург» – Есть ощущение незаконченности. Не хватает, конечно, скульптуры металлурга – главного персонажа. Образ избитый, надо смотреть, думать. Людей труда мы видим на фасаде, но в отличие от плоскостного изображения объем усилил бы впечатление от здания.

«Уральские локомотивы» Можно стелу установить. Как-то связать с «Ласточкой» – почему бы нет?

Спортивный комплекс «Уралредмет» – Вместо унылых букв с логотипом сделать высокий рельеф, обыграть тему металла.  

Дворец ледовых видов спорта – Неплохо бы поставить сюда композицию про хоккей. Вопросы спорта и патриотизма – это приоритет. Здоровый образ жизни надо пропагандировать, в том числе с помощью скульптуры.

Гастрольный театр – Рядом должно быть много скульптуры, тем более что у здания европейский прототип (театр в Карловых Варах).

Мемориал возле храма Успения – Уместной была бы фигура ангела над захоронениями белых и красных.

Где еще можно встретить скульптуры Александра Кокотеева? В Екатеринбурге у здания старого вокзала обратите внимание на «Пассажиров». В Алапаевске вы точно не пройдете мимо грандиозного памятника княгине Елизавете Романовой, убитой большевиками. На челябинском «Арбате» поминает друзей воин-интернационалист, похожий на Александра Розенбаума. А по Ханты-Мансийску совершает заплыв влюбленная пара из бронзы – уж их-то лодка никогда не разобьется о быт!  И это далеко не весь список…

Беседовала Ольга ЛЕОНИДОВА

Фото Алисы ЩЕРБАКОВОЙ 

← Назад 2 Поделиться:
 
 
 

Комментарии

Guest
13.09.2018

около театра уместна скульптура баньщика - тем более, что бани так и нет

Светлана Ивановна
14.09.2018

«Блиц для скульптора»: чем украсить эти места Верхней Пышмы? Мнение Александра Кокотеева
«Уральские локомотивы» – Можно стелу установить. Как-то связать с «Ласточкой» – почему бы нет?

Идите вы лесом! Такое может предложить только человек, который ни разу не карабкался по вертикальным лестницам Ласточки, не спускался из неё на пятой точке. Ласточки очень удобны внутри, но приспособлены они для высоких платформ реальной России (Урал туда не входит!), поэтому устанавливайте памятник где-нибудь в Москве и Московской области

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.